Дитя прекрасно, ясно это
Оно совсем не то, что мы
Все мы из света и из тьмы
Дитя из одного лишь света
Социальное сиротство... Как много мы последнее время об этом говорим и как мало знаем. Привыкнув к высокопарным фразам людей экрана, мы сами начинаем думать стандартно... Сейчас стало модно помогать детским домам, брать детей на воспитание и под патронат. Артисты, певцы, музыканты и другие люди искусства усыновляют по несколько детишек и потом с удовольствием позируют с ними перед объективами фото и видеокамер. Никто не спорит, дело это действительно важное и нужное, и если хотябы одним сиротой на земле станет меньше, это уже повод для радости. Однако, оглянитесь вокруг... К сожалению, мы очень редко это делаем...
Если внимательно посмотреть на тех, кто живет рядом с нами в одном доме, ходит в школу (а иногда и в класс) где учатся наши дети, то можно увидеть, что рядом не меньше, а зачастую и больше проблем и несчастных детей, чем в детских домах и интернатах.
Особую категорию составляют дети, родители которых, как сейчас принято говорить, больны алкоголизмом, а, проще говоря, сильно пьют. Такие дети зачастую уже в детсадовском возрасте становятся изгоями как взрослого, так и детского общества. Такие малыши уже в пять-шесть лет видели столько, сколько не каждый взрослый увидит за всю свою жизнь... Это и пьяные драки с криками, рукоприкладством, а иногда и поножовщиной, и беспорядочная, нескрываемая даже символической шторкой половая жизнь родителей, это хроническое недоедание и авитаминоз, не говоря уже о нецензурной лексике даже вместо собственного имени... Малыш пока еще только чувствует, но не понимает разницы между ним и другими детьми во дворе, он доверчиво стремится к общению как со взрослыми, так и со сверстниками, но заботливые мамы и бабушки очень боятся инфекций и «дурного влияния»... Тогда начинается медленная, но верная «осада». Ребенка либо открыто прогоняют, либо уводят своих детишек от плохого мальчика или нехорошей девочки .
Бывает и наоборот: взрослый искренне пожалел такого ребенка, привел его к себе домой, накормил, одел в чистую одежду, подарил красивую игрушку. А на следующий день «облагодетельствованный» ребенок подрался с родным сыном «дарителя», а потом как ни в чем ни бывало пришел, да не один, а с кучей братьев и сестер, в той же самой, но уже рваной и грязной одежде, попросил еще игрушки и усадил за стол всех, сказав, что сейчас будут кормить. После такого нашествия редкий взрослый отважится повторять искренне начатое благое дело. Тогда появляются фразы типа: «неблагодарный», «таким помогать, как в бездонную бочку», «мой сын в этой курточке год проходил, а этот за один день испортил» и т.п. Малыш постепенно начинает понимать, что он не такой, как другие, начинает стесняться этого, избегать общения или добиваться его хулиганскими выходками (пусть лучше ругают, чем не замечают вовсе). Однако он живет надеждой, что пойдет он в школу, и все изменится: там он станет взрослым, все сможет и будет учиться лучше всех в классе.
Наступает первое сентября и начинаются первые взрослые трудности, которые в нормальной семье не замечаются. Как проснуться в восемь, если вся семья легла спать около пяти утра, а проснутся все не раньше двух? Учительница попросила принести клей, ножницы и цветную бумагу. Где это все взять? Денег в семье никогда не водилось даже на хлеб, добрые соседи могут налить тарелку супа, отдать брюки или рубашку, но подарить цветную бумагу просто не догадаются. Остается два выхода: просить у товарищей или воровать у них же. Особая проблема с домашним заданием: писать нужно сидя ровно, левой рукой держать тетрадь под наклоном, не торопиться, медленно и аккуратно выводить крючки. Однако подоконник слишком высокий, чтобы сидеть за ним, и слишком узкий, чтобы соблюдать правильный наклон. Недавно там лежала селедка, поэтому на тетради остались жирные пятна. За единственным столом расположились вечные «гости», которые пока сидят и мирно пьют, но в любую минуту могут начать драку, так что нужно побыстрее все закончить и исчезнуть, чтобы не попасть под горячую руку. Наконец все выполнено. С чувством исполненного долга малыш подает тетрадь учителю ожидая похвалы (ведь столько сил было затрачено), и вдруг слышит: «Безобразно, совсем не старался, тетрадь как в помойке побывала. Это ведь домашнее задание, а ты в классе намного аккуратнее пишешь. Как тебе не стыдно!» В первые дни действительно стыдно, потом появляется озлобленность и обида на учителя и одноклассников, которые не знают таких проблем.
Пройдет совсем немного времени, и малыш перестанет ходить в школу, т.к. кроме лишних проблем он ничего там не получает. Во дворе он столкнется с теми, кому как раз и нужен такой никем не пригретый ребенок. Это либо «добрый дядя» с конфетами и видеокамерой в лучшем случае, сексуальный извращенец в худшем; либо добрая тетя, которая учит протягивать руку и просить на хлебушек; либо такие же дети, которые уже подросли, адаптировались в этой среде и учат протягивать руку не «на хлебушек», а «на пиво» (клей, таблетки, травку), а потом уже и не просить, а брать то, что плохо лежит или слабо охраняется. В любом случае, шанса вырваться из этого круга уже практически не остается.
В нашем обществе много делается для того, чтобы реабилитировать, кто уже оступился: строятся приюты, улучшаются учловия содержания малолетних заключенных, работают психологи и педагоги, спонсоры выделяют огромные деньги на помощь тем, кто оказался на улице. Никто не спорит, все это конечно нужно, но не меньше поддержки нужно тем, кто живет в семье, пытается, но своими силами не может выбраться из той грязи, в которой они оказались только потому, что имели несчастье родиться в такой семье.
Дети, которых нет. Им приходится намного солонее, чем детдомовским. Воспитанник детского дома, во всяком случае, обут, одет, накормлен, он получает образование, и его время структурировано, к нему могут приехать Мурзики (murzik.ru), если повезет. Безнадзорный ребенок часто вынужден сам добывать еду, искать, где переночевать. Не обсуждается вопрос, ходит ли он при этом в школу. Такие дети часто становятся преступниками или их жертвами. Незавидный выбор.
Милиция может отловить тех, кто попрошайничает на вокзале или в метро. А о детях, изучающих помойки около своего дома, никто никогда и не узнает. Не меняет дело и оформление опеки. 98% опекунов составляют бабушки и дедушки, и только 2% — чужие люди. То есть фактически все дети, «устроенные в семьи», остаются в той же среде, возвращаются к тем же чердакам, подвалам и помойкам.
Наш проект призван помогать именно таким детям, которых сейчас стали называть «группой риска». Мы не занимаемся благотворительностью в широком смысле этого слова. Мы ходим по школам и дворам, разговариваем с инспекторами по делам несовершеннолетних и социальными работниками. После того, как нам дают адрес, мы идем в гости, знакомимся с детьми и только потом оказываем им материальную или вещевую помощь. Мы делаем это не как благотворительная организация или комитет социальной защиты, а как добрые друзья, от которых не стыдно получить подарок. Помогаем им выполнять домашнее задание, тоже не как добровольно-принудительно навязанное шефство, а по их собственной просьбе или по просьбе учителя (как близкие ребенку люди).
Мы стремимся к тому, чтобы эти дети как можно меньше (хотя бы внешне) отличались от «домашних» детишек и не вызывали чувство жалости или неприязни со стороны знакомых и незнакомых взрослых, чтобы их душа не ожесточалась из-за присутствия в волосах насекомых или, напротив, отсутствия ботинок в зимнее время. Ведь в жизни так много трудностей, которые нужно преодолеть! Пусть хотябы эти мелкие неприятности не омрачают жизнь наших подопечных.
